название
В постели кровавого карлика
27.08.2018 300 0 Jadaha

В постели кровавого карлика

Загадки истории

Сегодня расскажу вам про «золотые 1930-е». А точнее: про жену Николая Ежова - печально знаменитого сталинского наркома НКВД. Именно этот дядя, как известно, устроил адский «большой террор» 1937 года, когда одним махом из жизни был «выключен» миллион советских граждан...


Билет в один конец


Но даже у этого полубезумного палача была, представьте себе, своя семейная жизнь. Только была она, эта жизнь, несколько своеобразной. В 1931 году Ежов женился на некой Евгении Хаютиной. Тогда Ежов еще не был главой НВКД, но уже занимал солидную должность в аппарате ЦК ВКП(б). А когда в 1936 году Ежова назначили - вместо Генриха Ягоды, оказавшегося недостаточно ретивым в поиске «врагов народа», - главой всей советской госбезопасности, то его супруге на какое-то время показалось, что она вытянула свой счастливый жизненный билет.
Вскоре, конечно, выяснится, что билет этот был в один конец - с финишной остановкой в преисподней. Но поначалу жизнь казалась безоблачной - все на свете улыбалось беспечной Жене Хаютиной. Действительно, на тот момент казалось, что нет никого ближе к Сталину, чем «железный нарком» Ежов. Вождь одарил своего соратника поистине безграничным доверием. Тот старался доверие оправдать - и заливал кровью «врагов народа» всю страну. Что от него, в общем-то, и требовалось.
Супруга наркома с головой окунулась в заманчивый мир сладкой жизни. Теперь казались совсем далекими те времена, когда она вынуждена была отдаваться одесским журналистам за то, чтобы они пристроили ее на какую-нибудь грошовую вакансию...


С постели на тахту - маршрут успеха


Разумеется, не по воле случая Женя Хаютина стала женой главы НКВД. Нет, не случайность - только ум и воля привели Женю к постели Ежова.
Началось все в Одессе, где в 1920-е годы Женя прозябала на какой-то мелкой должности (а-ля «машинистка») в местной газетенке. Но - привлекательная внешность, общительный характер и отсутствие моральных устоев сделали свое дело. Она очень быстро познакомилась с популярными в то время одесскими писателями - Катаевым, Олешей, Бабелем.
Переходя из постели одного на тахту другого, она добилась своего - кто-то из ее любовников-писателей пролоббировал ее перевод в Москву, в газету «Гудок». Не ахти, конечно, но уже кое-что - все-таки столица!
Здесь она быстро охмурила бывшего красного командира, а ныне директора издательства «Экономическая жизнь» Александра Гладуна. Но очень скоро Женя поняла, что директора издательств не дадут ей большого шика в Москве. Поскакав какое-то время по мужикам из мира советских СМИ, Женя осознала, что самое шикарное в СССР 1920-х годов - это партийная номенклатура. А где же познакомиться с номенклатурщиком? Ну, конечно же, в ведомственном санатории!
Когда в 1929 году заведующий распредотделом ЦК ВКП(б) Николай Ежов приехал на отдых в Сочи, там на площадке с видом на море, между широколистной пальмой и цветущим кипарисом, уже сидела в плетёном кресле Женя Хаютина.
Знакомство состоялось быстро - Женя имела большой опыт общения с мужчинами. Из Сочи они вернулись уже вместе. Правда, официально оформлять свои отношения Ежов не спешил. Но за два года амбициозной Хаю-тиной удалось его уломать - в 1931 году они расписались.

В постели кровавого карлика 
Советская «небожительница» коллекционирует любовников


Теперь положение бывшей одесской редакционной машинистки было прочным. Но самый расцвет, естественно, начался в 1936 году - когда ее мужа сделали «главным палачом» СССР. Начитавшись разных исторических книжек, Женя Хаютина - по примеру великих женщин прошлого - решила организовать у себя дома что-то вроде светского салона. Литературные и музыкальные вечера на квартире Ежовых посещали все известные московские деятели культуры. Бывали здесь и партийные лидеры.
Частым гостем был Исаак Бабель - автор «Конармии» и «Одесских рассказов». Он был одним из первых любовников Хаютиной - еще в одесский период. Женя до конца жизни сохраняла к нему благодарность - за то, что он в свое время не дал ей подохнуть с голоду. Не бескорыстно, конечно, — за секс. Но все же и это было немало. Теперь Бабель пользовался постоянной протекцией жены всемогущего наркома.
Посещал салон и популярнейший журналист Михаил Кольцов (автор «Испанского дневника»). Он тоже вошел в число любовников ненасытной и развратной Хаютиной.
И Бабель, и Кольцов совершенно безболезненно пережили 1937 год. Под покровительством жены Ежова их никто не смел и пальцем тронуть. Зато когда Ежов «слетел» с вершины, они сразу же были пущены под нож новым властелином Лубянки - Берией.


Родина слышит, родина знает...


Последним романом в ее жизни стала связь со знаменитым писателем Михаилом Шолоховым, автором «Тихого Дона» и «Поднятой целины».
В августе 1938 года Шолохов пригласил супругу наркома Ежова отобедать в ресторане гостиницы «Националь», где он остановился на постой. (Шолохов всю свою жизнь демонстративно жил у себя на малой родине - в донской станице Вешенская. Когда он выбирался в Москву, то останавливался в гостиницах.)
Хаютина охотно приняла предложение Шолохова — ее вообще манили всякие новые интрижки и романтические связи. Обедом и танцами в ресторане дело не ограничилось. Парочка уединилась в номере Шолохова, где жена наркома дала волю своей страстной натуре. (В станице Вешенской в это время жена Шолохова нянчила их недавно родившуюся дочь. Но это так - к слову.)
Наивные любовники не знали, что номер писателя стоял на чекистской прослушке. На следующий день стенограмма времяпрепровождения супруги легла на стол Ежову. Реакция наркома была бурной. Свидетелем «семейных разборок» Ежова стала подруга Жени Хаютиной - Зинаида Гликина.


«У меня все ходы записаны!»


Вот что потом рассказывала Гликина:
«Я была на даче вместе с Хаютиной. В это время приехал Ежов. После ужина Ежов в состоянии заметного опьянения и нервозности встал из-за стола, вынул из портфеля какой-то документ и, обратившись к Хаютиной, спросил: „Ты с Шолоховым жила?“
После отрицательного ответа Ежов с озлоблением бросил его [документ] в лицо Хаютиной, сказав при этом: „На, читай!“
Как только Хаютина начала читать этот документ, она сразу же изменилась в лице, побледнела и стала сильно волноваться. Я поняла, что происходит что-то неладное, и решила оставить их наедине. Но Ежов подскочил к Хаютиной, вырвал из ее рук документ и, обращаясь ко мне, сказал: „Не уходите, и вы почитайте!“ При этом Ежов бросил мне на стол документ, указывая, какие места читать.
Взяв в руки этот документ, я поняла, что он является стенографической записью всего того, что произошло между Хаютиной и Шолоховым у него в номере. После этого Ежов окончательно вышел из себя, подскочил к Хаютиной и начал избивать ее кулаками в лицо, грудь и другие части тела. Лишь при моем вмешательстве Ежов прекратил побои, и я увела Хаютину в другую комнату...»


Мужики и пьянки доведут до цугундера


Действительно, стенограмма была более чем полной. Девочка-стенографистка, сидевшая на прослушке, подошла к своей работе крайне добросовестно (позднее, кстати, за проявленное в тот день усердие она будет премирована из кассы НКВД). Были поминутно зафиксированы не только разговоры, но и все процессы, происходившие в номере Шолохова. Стенограмма пестрила такими, например, пометками: «идут в ванну», «ложатся в постель», «слышны стоны», «слышен скрип матраса» и т.д.
В общем, «Кровавому карлику» Ежову было от чего взбеситься. После этой истории счастливая звезда Жени Хаютиной стала стремительно гаснуть. Сталин уже давно убеждал Ежова развестись с его распутной супругой, к тому же густо запятнанной многочисленными связями (интимными и дружескими) с разными «врагами народа».
Поначалу Ежов выгораживал свою супругу. Но теперь, после истории с Шолоховым, он сам стал настаивать на разводе. Женя глубинным чувством понимала, что развод с Ежовым будет для нее роковым. Она пыталась примириться с Ежовым, но тот был непреклонен.
На почве эмоциональных переживаний у Хаютиной развился депрессивный психоз. «Огонька в топку» добавила информация об аресте нескольких ее ближайших подруг. Женя поняла - всё, хана! Нож занесен и над ней. Это было ясно.


«Карлик сделал свое дело, карлик может уходить...»


29 октября 1938 года с диагнозом «астено-депрессивное состояние» (циклотомия) Евгению Хаютину поместили в санаторий имени Воровского на окраине Москвы.
19 ноября 1938 года измученная психозом женщина решила прекратить всю эту бодягу - раз и навсегда. Она принимает смертельную дозу снотворного (люминала) и не приходя в сознание умирает. Так трагически закончилась жизнь очаровательной одесской авантюристки, сумевшей на короткое время насладиться сладкой жизнью на вершине сталинского Олимпа, а затем стремительно рухнувшей в пропасть вместе с миллионами других жертв тоталитарного режима.
Ее зловещий муж ненадолго пережил свою супругу. Кровавый карлик выполнил свою грязную работу. Он был больше не нужен. В декабре 1938 года Ежов уже снят с поста главы НКВД, а в апреле 1939 года - арестован.
На следствии Ежов, конечно же, все подписал - что он был шпионом, заговорщиком, террористом и гомосексуалистом (да-да, палачи Берии пришили свергнутому наркому еще и такой пункт).
4 февраля 1940 года несчастный муж и кровавый палач Николай Иванович Ежов был расстрелян.
Ну как, ребята, хотите «обратно в СССР»? А?

Дмитрий Инзов

Кремлевские Лолиты Кремлевские Лолиты
В СССР, как известно, секса не было. А вот сексуальные оргии партийных чиновников - всегда пожалуйста! В 1920-1930-е годы в СССР процветал дикий
Проигранный бой Проигранный бой
7 апреля 1949 года при попытке перехода советско-турецкой границы с территории Армении через реку Араке был задержан боевой летчик, Герой Советского
Леонид Ильич Леонид Ильич
Новые архивные документы многое объясняют в человеке, который 18 лет руководил нашей страной. «И, как всегда, мы побеждали!» Отец, Илья Яковлевич
Тухачевский и Жуков: два заговора двух маршалов Тухачевский и Жуков: два заговора двух
В нашей стране широко распространено мнение, что в 1937 году маршал Михаил Тухачевский и его товарищи действительно составили заговор с целью захвата
Генсек как «временная фигура» Генсек как «временная фигура»
Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев в памяти людей остался как человек-иконостас с пышными бровями и нечленораздельной речью. Между
Голод 1947 года Голод 1947 года
Помимо собирания налогов, разнообразных пошлин и сборов, у государства есть еще несколько способов пополнения казны. И это не только пресловутый
Комментарии (0)
Добавить комментарий
Войти через: